Parakstīties jaunumiem pa e-pastu!
Piekrītu tam, ka mani personīgie dati tiks ievākti, apstrādāti un glābāti www.gestalt.lv mājaslapas sistēmā.

''Mēs mīlam dzīvi ne tādēļ, ka esam pieraduši dzīvot, bet tādēļ, ka esam pieraduši mīlēt.'' Frīdrihs Nīče



Гештальттерапия: принципы, точки зрения и перспективы

Интервью Малкома Парлетта с Робертом Резником 28 февраля 1995.

Перевод М.Занадворова

Примечание редактора: Роберт У. Резник, доктор философии, старший инструктор в Лос-Анжелесском институте гештальт-терапии. Его считают “самым молодым из старшего поколения психологов, занимающихся гештальтом“; он проходил пятилетние обучение вместе с Фрицем Перлзом и Джеймсом Симкиным, которые в 1969 году лично выдали ему и некоторым другим сертификат. Роберт Резник занимался международной практикой, читал лекции по гештальт терапии и проводил семинары в Европе в течении 25 лет. В настоящее время он является членом програмного комитета ААГТ. Первой ежегодной конференции по гештальт-терапии, состоявшегося в октябре 1995 года в Нью-Орлеане; он также входит в редколлегию нового журнала “Гештальт-Ревю”. Его самая последняя публикация “Как сдерживать свой характер“ появилась в 1993 году в июльском номере издания “Семейный журнал”: советы и терапия для семей и семейных пар. Роберт Резник пишет, что его “клинический опыт включает в себя работу водителем такси в Нью-Йорке.

М.П. Я хотел бы начать вот с чего: каким образом вы определяете себя как гештальт-терапевта? В чем для вас сущность гештальта?

Р.Р. Есть три взаимосвязанных процесса, которые (как три взаимосвязанные
координаты) служат основами, определяющими гештальттерапию. Любая терапия, имеющая эти три основания, находится в границах гештальттерапии. И напротив, любую терапию без этих оснований я не могу рассматривать как гештальттерапию, независимо от ее теоретического обоснования или даже ее эффективности. Эти пограничные столбы: теория поля, феноменология и диалог.

Теория поля, феноменология и диалог

Теория поля. Первое и самое важное: гештальттерапия основана на теории поля. Первичным является признанием того, что все есть часть поля, равно как и осознание постоянного фона. Это – взаимосвязанное, постоянно движущееся, историческое и продолжающееся поле. Поле – это наибольшая и наиболее безграничная система и, что важно, поле включает в себя свою историю. Любая часть поля, на которой мы фокусируемся – это часть большего поля (или поле внутри поля). Таким образом, “система” на любом уровне – например, биохимическом, клеточном, индивидуальном, парном, семейном, организационном, общественном, национальном, планетарном, космическом и т.д. – это просто часть поля, которое в любой данный момент нас окружает. Взаимосвязанность частей поля и воздействия, которые они оказывают друг на друга, означает, что поле постоянно в движении, постоянно относительно, постоянно в процессе. По существу, это взгляд гештальттерапии на мир, который очень отличается от взгляда на мир теории, из которой он развился – психоанализа. Первая книга по гештальттерапии (называемой в то время терапией концентрации) “Я, голод и агрессия” имела подзаголовок “Пересмотр теории Фрейда”. Эта книга в первую очередь была ревизией фрейдистской теории терапии, а не обязательно его теории развития личности. Корни гештальта – в психоанализе, в большей степени – в его теории развития личности, и гораздо меньше в его подходе к терапии. Огромный парадигматический сдвиг от психоанализа к гештальттерапии был сдвигом от аристотелевской модели причинности Х века, которая была линейной или механической, к модели терапии, основанной на теории поля. В этой модели все относительно, все в движении, взаимосвязи и в процессе. Одним из самых важных достижений Ф.Перлза было осознание того, что любой живой организм, включая личность, не может быть понят, когда его рассматривают просто как изолированный организм: организм должен быть увиден в окружающей его среде, в контексте, как часть поля. Взаимодействия организма с большими и меньшими полями являются решающими в понимании того, каков этот организм и как он существует. Эта точка зрения – ведущая для любого понимания гештальттерапии. В огромной мере она также определяет, какие другие области теории развития или терапии могут быть ассимилированы гештальттерапией, а какие не могут. Эта интегративная и холистическая точка зрения отвергает эклектические “добавки”, которые находятся вне рамок этого базисного взгляда на мир. Феноменология. Вторым основным процессом, который я считаю решающим в гештальттерапии, является феноменология, представленная в двух формах. Одна – истинный интерес и огромное уважение к опыту индивида или феноменологического состояния – как каждый из нас воспринимает мир, как каждый из нас вносит вклад в создание нашего собственного опыта, и как мы сами организуем наш мир и нас самих, и как мы создаем наши собственные смыслы. Субъективная личностная часть поля сущностно включает в себя его или ее феноменологическое поле. Смысл – это связь между фигурой и фоном, смысл – не в фигуре и не в фоне, он в связи между ними обоими. Решающим является то, как люди делают выбор, организуют и творят свою жизнь во времени. Паттерны влияния поля, которые – повторяющиеся и инврианты (другими словами, они не контекстуальны) – являются тем, что мы называем фиксированными гештальтами, матрицами, которые формируют характер. Таким образом, характер влияет на создание того, что становится фигурой, и на то, какова связь между фигурой и фоном, и таким образом, в огромной степени влияет на смысл. Характер – это замороженное оформление того, что раньше было адаптивной и обычно здоровой реакцией, а теперь является неконтекстуальным, анахроничым и устаревшим. Кристализованные модели организации, которые формируют характер, основаны на теории такого поля, и они сильно влияют на феноменологическое сотворение реальности. Решающими, и возможно, даже революционным, является наблюдение, что психотерапевтические теории и теории развития не изъяты из этого процесса. Теории можно рассматривать как эквивалент “характера”. Идеи, понятия и организации могут также кристаллизоваться. М.П. Я слышал, вы называете это “замороженная феноменологическая формула”.

Р.Р. Да, для индивида в одном отношении формула была полезна, в отношении его выживания, и поэтому она была здравой. Выживание – первая забота любого живущего организма и любого вида. Без выживания все остальное – ненужное или только “сноска на полях “. Однако, когда эти модели организации становятся привычными и формализованными, они становятся виртуальными “призмами”, которые отражают и в большой степени создают личностный смысл. Отсюда неизвестная цитата Перлза: “В тебе нет ничего, кроме набора устаревших реакций”.

Второй важный аспект феноменологии, который является решающим для гештальт терапевта, известен как феноменологический метод. Это – способ научиться тому, как слушать “освеженно”, отбрасывая как можно больше – наши верования, ценности, теории, интерпретации, знания и т.д. так, чтобы заново прикоснуться к “ноуменам” первичного опыта, и так, чтобы быть способным скорее описывать, чем объяснять, и начать с равной ценности всех наблюдений. Феноменологический метод – это попытка нейтрализовать собственные личностные отражающие призмы других, иногда восходящие к уровню теорий и теоретиков. Часто я консультируюсь о нем с одним из моих любимых терапевтов – интеллегентом, недавно явившемся с Марса, у которого нет каких-либо наших земных пристрастный. Марсианин заново поражается всему, что действительно происходит. Оптимально то, что он / она не присваивает, интерпретирует или приписывает фоновые значения тому, что для клиента является фигурой, тем самым конструируя смыслы, которые, очень вероятно, будут чужды клиенту. К сожалению, слишком мало терапевтов следуют по стопам моего марсианина. Большая часть смыслмв, полученных клиентами от терапевта, явно связаны или с собственной ситуацией терапевта, или с его/ее любимыми “теоретическими призмами” (точками зрения). Как сказал Перлз “… всякая теория – это проекция”. Хотя терапевтическая ситуация – это всегда со-творчество, где одна личность влияет на другую, ни у терапевта, ни у клиента нет внутреннего пути в “реальность”. Реальности организуются и конструируются феноменологически, они не являются “обнаженными”. Эти конструктивные процессы – область психотерапии в целом, и гештальт-терапии, в частности. Диалог. Третья и последняя часть базисных оснований гештальттерапии – диалог. Диалог – это в основном открытое включение двух феноменологий – клиента и терапевта. Истинный диалог – в экзистенциальном “Я-Ты”, буберовском смысле – требует наличия трех вещей. Терапевт демонстрирует присутствие -т.е. применимы собственный опыт и феноменология терапевта. Затем есть включенность – терапевт включает себя в опыт и феноменологию клиента. В третьих, есть приглашение к диалогу – позволить проявиться магии, которая может распространиться в “пространстве” встречи людей. Диалогически настроенные терапевты различают и модулируют их собственное самораскрытие, в рамках которого, как они верят, будет далее развиваться или свертываться контакт. Они будут замечать силу и продолжительность контакта, и что он может вынести, равно как и их оценку способности, хрупкости, упругости и силы клиента. Это не просто “разделить все поровну”; со стороны терапевта есть потребность в клинической оценке. Он также не равен в том смысле, что это не терапия терапевта, это терапия клиента. Феноменология терапевта подразделяется на три цели: во-первых, стимулировать возможный контакт, во-вторых, дать возможность клиентам слышать и видеть “другого” (который заботиться о том, чтобы их не отвлекал их собственный “передний план”, который они могут не выражать); и, в-третьих, как моделирование терапевтом, который говорит, что он или она ощущает в действительности и показывает свой способ поделиться этим опытом. Критерии гештальт-терапии.Я хочу подчеркнуть, что любой терапевтический подход, методология или интервенция, которые не нарушают позиции теории поля, феноменологии и диалога, может быть в рамках гештальт-терапии. Другие виды “терапевтических встреч”, которые не базируются на этих принципах, могут быть полезными и надежными, но они не являются гештальт-терапией. Это не означает, что гештальт-терапия – самое важное дело в мире. Есть времена, когда психотерапия не соответствует моменту, и есть вопросы, которые иногда важнее, чем гештальт-терапия, как таковая.М.П. Как вы думаете, в какой мере гештальт, в том виде, как он практикуется по всему миру, действительно отвечает этим критериям?

Р.Р. Я думаю, она отвечает все больше и больше. Я думаю, мы выигрываем в борьбе за преодоление некоторых искажений и крайностей 60-х, когда гештальт-терапия смешивалась с группами встреч, целенаправленной фрустрацией, конфронтациями, катарсисом и харизматическими лидерами – людьми, которые не были в достаточной мере подготовленны, но все же провозглашали, что занимаются гештальт-терапией, которую они ошибочно и в своих интересах определяли, как “делать все, что ты чувствуешь…” Самое худшие извратители превращали гештальт-терапию, по существу, в разрешение на убийство: они могли делать все, что хотели, если они чувствовали именно так. Их теоретическим оправданием был лозунг Фрица Перлза, вырванный из контекста: “Потеряй свой разум и отдайся своим ощущениям”, или “Я делаю свое, а ты делаешь свое…”, или “Интеллект – проститутка разумной способности”. Это стало разрешением на психопатию, если не буквально разрешением убивать, делать все, что они хотели бы. К несчастью, достаточно этих людей, благодаря созданной ими шумихе, достигли большого хотя и кратковременного успеха. Когда единственно в одном “катарсисе” и вокруг “оценивающих пиротехников” видели эмоциональную экспрессивность как самое главное терапевтическое достижение, такая ситуация породила то, что я в течении многих лет называл “бум-бум” терапией. Жар без света – обычно пустая трата времени. Иногда необходимо отреагирование, катарсис, но без осознания, ассимиляции и интеграции они почти бесполезны. Действительно, гештальт-терапия в некоторых странах заметно отличается от моего собственного представления о том, что составляет гештальт-терапии. К счастью, я знаю нескольких людей и организаций, в которых обучают “лигитимным” и в чем-то различающимся вариантам гештальт-терапии, которые уважают базисные теоретические основания. Эти центры, помимо других, включающие Лос-Анжелесский и Кливленский институты и ГПТИ в Британии, вместе с журналами по гештальт-терапии, – включая Британский гештальт-журнал и (вероятно) новый “Гештальт-ревю”- вносят большой вклад в воспроизведение во всем мире современной гештальт-терапии и практики.

Психотерапевтическая интеграция

М.П. Ведется много споров о психотерапевтической интеграции. Очевидно, есть
много различных подходов, и некоторые усиленно настаивают на том, что мы
неминуемо должны идти вместе в общем исповедании психотерапии. Они хотят
работать в этом направлении. Видите ли вы гештальт-подходом, который можно
интегрировать с другими подходами? Можете ли вы быть одновременно
гештальт-терапевтом и ТА (транзактный анализ) терапевтом? или терапевтом
объектных отношений, равно как гештальт-терапевтом?

Р.Р. Если отвечать на начало вашего вопроса – “Видите ли вы гештальт-подходом, который можно интегрировать с другими подходами?” – мой ответ -несомненно “Да”. “Можете ли вы быть гештальт и ТА терапевтом?” ответ -подчеркнутое “Нет”. Я являюсь полным надежд и оптимистически настроенным членом СЕПИ (общество по исследованию психотерапевтической интеграции). Я высоко ценю интеграцию психотерапии как важную и далеко идущую цель. Мы подошли к возможности гораздо большей терапевтической интеграции и мы уже положили для этого хорошее начало. К сожалению, многие психотерапевтические школы иногда больше озабочены доказательством своего превосходства, чем серьезным вниманием к конвергенции информации и точек зрения как внутри, так и вне ерапевтического мира. Гештальт терапия может быть исключительным интегративным средством для психотерапии различных типов. Они включают современные формы психоанализа, системные теории (включающие постмодернистские подходы) и когнитивные поведенческие подходы, равно как и точки зрения вне обычных психологических миров, такие как биология, антропология, социология, лингвистика, организационная динамика, кибернетика и т.д. Гештальт терапия – не только допускает, но действительно побуждает интеграцию, поскольку она изучает, как все мы, нашими различными способами,
организуем и творим смысл без предписанного содержанием результата. Нет директивности или содержательной догмы: у нас нет предвзятого представления, на что должна походить (как выглядеть) здоровая, саморегулирующаяся личность в его/ее окружающей среде.
Итак, мое представление о том, что гештальт терапия связана с ее полевым, феноменологическим и диалогическим основаниями имеет наилучшую возможность достижения истинной интеграции всех других главных подходов психотерапии. Как гештальт-терапевты, мы стремимся осознавать: то, что мы видим – функция линз и призм, через которые мы постоянно смотрим, даже когда пытаемся минимизировать это влияние, заключая его в скобки.

download pdf
Uz augšu