Parakstīties jaunumiem pa e-pastu!
Piekrītu tam, ka mani personīgie dati tiks ievākti, apstrādāti un glābāti www.gestalt.lv mājaslapas sistēmā.

''Tam, kurš vēlas iemācīties lidot, no sākuma ir jāiemācās stāvēt, iet, skriet, kāpt un dejot. Nevar sākt lidot lidojumā.'' Frīdrihs Nīče



Изоморфизм в гештальт-теории: сравнение концепций Вертгеймера и Келера (Часть 2)

ЭБРАХАМ И ЭДИТ ЛАЧИНС
Эш: организация и изоморфизм

Изоморфизм в гештальт-психологии часто понимается строго в келеровском смысле психофизического изоморфизма. Так, Соломон Эш (1968) в своей обзорной статье о гештальт-теории только один раз упоминает изоморфизм и это именно концепция психофизического изоморфизма Келера:

Келер внес фундаментальную поправку в концепцию корковых процессов: так, зрительная область им рассматривалась как электролит. По его мнению, процессы в нем происходят по физическим законам само-распределения, а не в соответствии с микроанатомическим устройством нейронных сетей. Локальные области возбуждения окружены полями, которые представляют эти состояния в окружающей среде, и взаимодействуют с другими аналогичным образом представленными областями возбуждения. На этой основе Келер выдвинул гипотезу, что существуют физиологические процессы, которые являются образцами физиохимических гештальтов, и они являются коррелятами феноменологических гештальтов.
В подобных рассуждениях скрыто предположение о психофизическом изоморфизме, то есть допущение, что мозговые процессы обладают определенными структурными особенностями, схожими со структурными качествами организованного опыта. Изоморфизм означает не метрическое, но топологическое соответствие. Предполагается, что процессы в мозге повторяют изначальные отношения симметрии, близости, смежности, но не сохраняют точные размеры и углы фигур, спроецированных на сетчатку. Такая формулировка отличается от широко принятой точки зрения, что феноменологические и физиологические поля не имеют особого сходства, хотя и связаны друг с другом. Постулат изоморфизма призван стать эвристическим руководством для исследователей. Именно таким образом Келер находил общее объяснение нейрофизиологическим и психологическим фактам в области физических явлений. (Эш, 1968)

Эш обсуждает изучение феномена мнимого движения, но не упоминает гипотезы физиологического короткого замыкания, возможно потому, что он знал – Вертгеймер не считал ее существенной для понимания фи-феномена. В разделе “Перцептуальная организация”, Эш пишет:

Вертгеймер сделал смелый шаг к отрицанию реальности сенсорных элементов как составных частей перцептуального опыта. Его исследование мнимого движения (1919-1920), которое считается формальным началом гештальт-теории, дало особую иллюстрацию этому тезису… Вертгеймер показал, что мнимое движение не является серией чувственных ощущений, но возникает в результате взаимодействия двух стимулов, порождающих общий, единый результат. Восприятие движения нельзя сводить к набору последовательных стационарных ощущений. Если допустить, что данное переживание состоит из отдельных ощущений, следующих друг за другом, невозможно объяснить специфическое ощущение изменения, свойственное восприятию мнимого движения. В равной мере это относится и к восприятию реального движения.
Следующим и еще более важным шагом в развитии гештальт-теории стало исследование группировки, или формирования единиц восприятия… Вертгеймер описал несколько фундаментальных принципов группировки – принципы близости, сходства, смыкания, общей истории и непрерывности (proximity, similarity, closure, common fate, good continuation). Вертгеймер считал один из принципов, принцип прегнантности (principle of Pragnanz), наиболее фундаментальным и включающим в себя все остальные. Принцип прегнантности утверждает, что группировка направлена в сторону максимальной простоты и равновесия, в направлении формирования “хорошей формы”.

В разделе “Физические и физиологические гештальты”, Эш пишет:

Концепция гештальта получила фундаментальное развитие в работах Келера (1920, 1940). В качестве своего первого шага Келер обратил внимание на поразительное сходство между некоторыми аспектами физики полей и явлениями перцептуальной организации. Он указал на примеры функциональных целостностей в физике, которые не могут рассматриваться как наборы отдельных частей. Существуют макроскопические физические состояния, которые стремятся развиваться в сторону равновесности и в направлении максимальной регулярности.

В разделе “Нативизм”, Эш пишет:

Гештальт-теория утверждает, что организация, в соответствии с общими принципами физической динамики, изначально присутствует в психологическом функционировании. Такая позиция оставляет много места для неизвестных процессов. В то же время, широко распространенная точка зрения, что гештальт-теория недооценивает роль прошлого опыта, также упрощает дело. Гораздо важнее, что концепция организации определяет отношение и к известным и к неизвестным функциям. В основном, гештальт-теория относит   неизвестные операции  к относительно определяемым физиохимическим процессам, а не к деятельности особых анатомических структур. Схожим образом, она утверждает, что роль прошлого опыта также является продуктом организации, что она определяется структурными условиями.

В заключительном разделе статьи Эш возвращается к изоморфизму:

Следует думать, что гештальт-теория не является законченной системой. Многие поднятые ею вопросы до сих пор ждут ответа, ее скорее следует считать программой исследований или комплексом проблем. Так, например, до сих пор нет хотя бы минимального понимания физиологических основ психологии, о которых говорит гештальт-теория, да и постулат изоморфизма остается лишь эвристическим принципом.

Боринг: изоморфизм в гештальт-психологии

Вот что пишет Боринг о фи-феномене и об изоморфизме в своей книге История экспериментальной психологии (1929), в главе “Гештальт-психология”:

…Вертгеймер описал возникновение восприятия движения при определенных характеристиках последовательных дискретных стимулов – как это происходит в стробоскопе или в кино. Вундтовский элементаризм говорит в данном случае: ощущение с определенными характеристиками изменяет свое местоположение со временем… Но мнимое движение не является ощущением в том смысле, в каком это слово понимали Вундт и Кальпе. Его лучше назвать феноменом, как это слово использовали феноменологи, поэтому Вертгеймер назвал его феноменологическим движением или просто фи-феноменом.
Пусть имеется стимул, дискретно перемещающийся из положения А в положение В, и обратно… Если промежуток времени между экспозициями в двух положениях велик, вы увидите просто дискретное перемещение, не движение. Если же уменьшать интервал времени, вы увидите некое движение в точке А или в точке В или в обоих. Если продолжать уменьшать интервал времени, вы достигните некоторой оптимальной скорости, при которой наблюдается ясное движение от точки А к точке В и обратно. Фи-феномен означает именно это движение… Это “фи” – визуальное восприятие, локализованное в пространстве, имеющее определенное протяжение… Кроме того, это “фи” возникает внезапно. Оно зависит от всей целостной психофизической ситуации, а не от каких-то отдельных ее факторов. В этом отношении это такая же обоснованная характеристика, как форма, мелодия или любой другой гештальт.
Поскольку гештальт-психология стремится работать с целостностями, она часто приходит к терминам полей и полевой теории. Поле – это динамическая целостность, система, в которой изменение в одной из частей приводит к изменению во всех других… Складывается впечатление, что восприятие часто следует законам физической динамики, поэтому Келер предположил, что в основе динамики феноменов восприятия лежат нейронные мозговые поля, и они могут помочь нам понять свойства феноменов восприятия.  Коффка говорил, что мы должны смотреть на человеческое поведение в терминах поведенческого поля, которое состоит не из стимула и физической среды, но внешнего мира и его объектов, как они воспринимаются субъектом. (1950)
…Гештальт-психология не просто работает с целостностями и феноменами. Как мы уже заметили, обычно она использует термины полевой теории. Ведущие гештальт-психологи выдвинули специальную теорию отношений между переживаемым феноменом и лежащими в его основе процессами в мозге, она называется изоморфизм, и мы к ней еще вернемся.

Возвращаясь к концепции изоморфизма в главе “Функция мозга”, Боринг пишет:

В двадцатом веке гештальт-психологи выдвинули принцип изоморфизма. Его в 1912 году предложил Вертгеймер для объяснения феномена мнимого движения, но за него гораздо больше ратовал Келер… Изоморфизм – это не проекция, но он подразумевает ее. Гештальт-теория утверждает, что пространственная конфигурация восприятия изоморфна пространственной конфигурации соответствующего возбуждения в мозге. Изоморфизм подразумевает не топографическое, а топологическое соответствие. Сохраняется не форма, но порядок… Совершенно ясно, что Вертгеймер и Келер встали на такую точку зрения не в результате исследований, но из-за атмосферы того времени, возможно благодаря аксиомам Г. Мюллера, которые, как и все аксиомы, должны были приниматься без доказательств. [показало ли время верность предположения Боринга? На самом ли деле концепция изоморфизма была не результатом исследований?] С другой стороны, в то время вера в визуальную и соместетическую корковую проекцию крепла, и эти две теории, проекция и изоморфизм, поддерживали друг друга. Стимул-объект и периферическое возбуждение изоморфны. Восприятие и стимул-объект тоже изоморфны друг другу. Если восприятие и корковое возбуждение изоморфны, тогда корковое и периферийное возбуждение также должны быть изоморфны, поскольку две конфигурации, изоморфные какой-либо третьей, изоморфны друг другу.
Это правда: Вертгеймер не соглашался с теорией изоморфизма между периферийными возбуждениями и восприятием, потому что он знал о многочисленных примерах, вроде перцептуальных констант, в которых соответствие не совсем топографично, но эта теория имеет дело только с приближенным соответствием. Не вызывает сомнений, что одной из причин, почему позиция Келера показалось такой благовидной, заключалась в том, что в те времена росла вера в проекцию. По той же самой причине некоторые из более поздних келеровских экспериментальных демонстраций изоморфических отношений между восприятием и возбуждением в мозге согласуются с теорией центральной проекции или, по крайней мере, с центральной изоморфической редупликацией, если проекция не используется в организме в качестве физиологического средства.

В алфавитном указателе книги Боринга проекция упоминается только в связи с изоморфизмом. Утверждения Боринга поднимают интересные вопросы относительно этого отношения. Действительно ли изоморфизм подразумевает проекцию? Поддерживают ли друг друга теория изоморфизма и теория проекции? Особенно интересна ремарка Боринга о том, что Вертгеймер возражал против изоморфизма, потому что ему были известны случаи, как перцептуальные “константы” при которых соответствие не совсем топографическое. К сожалению, он не пишет, где и когда об этом говорил Вертгеймер. Для более подробного обсуждения восприятия, Боринг отсылает читателей к своей книге 1942 года Ощущение и восприятие в истории экспериментальной психологии. В главе 2, “Физиология ощущений”, в разделе “Проекция” он пишет:

Рецепторные поля органов чувств проецируются на центральную нервную систему в том смысле, что афферентные нервные волокна ведут в центральную нервную систему. Непрямо, посредстовом синаптических соединений в ядре центральной системы, пути пяти органов чувств образуют у человека соединение в коре мозга, хотя они также образуют соединения и на подкорковых рефлекторных уровнях, которые не относятся к коре. Таким образом, нервная анатомия поддерживает теорию Иоганна Мюллера о специфических нервных энергиях, которая в конечном итоге превращается в проекционную теорию сенсорного свойства. Видение – это не слышание, потому что оптические волокна проецируются на затылочные доли, а слуховые – на височные. Если вы сможете взаимно пересечь зрительный и слуховой нервы, вы сможете, как воображал Дю-Буа Рэймон, видеть звуки и слышать цвета. (*)

Боринг прослеживает историю теории проекции в зрении, отмечая, что пространственная дифференциация долгое время считалась основой пространственного восприятия:

Анатомия оптической хиазмы была хорошо известна еще Галену (175 г. н.э.), который объяснял нашу способность видеть бинокулярным зрением предметы как единичные тем, что некоторые из оптических волокн каждого глаза пересекаются в хиазме и соединяются в ней с соответствующими волокнами из другого глаза. Открытие гороптера (локус в пространстве точек, которые видятся одиночно в бинокулярном зрении) Агуилониусом в 1613 году поддержало эту точку зрения, а Ньютон в 1717 году предположил, что половина волокн пересекаются в хиазме, чтобы соединиться в ней или в мозге с соответствующими волокнами из другого глаза . Волластан в 1824 году наблюдал на себе гемианофию, половина его поля зрения исчезала, когда он уставал, показав, что ньютоново представление о визульной проекции верно, что волокна из левых половин каждой сетчатки ведут к левой половине мозга и наоборот. Так что когда Мюллер в 1826 году занялся проблемой зрения , у него не было особого выбора на этот счет. Более того, его нативизм вел его к предположению, что пространственное различие на сетчатке должно означать пространственное различие и в ощущениях. Мюллер предложил формальную теорию “специфических для каждого органа чувств энергиях” или “специфических энергиях нервов”… В 1871 году Джулиус Бернстайн в ясной форме сформулировал теорию проекции, основанную на понятии сенсорных циклов, хотя эта теория много подвергалась критике.

download pdf
Uz augšu