Parakstīties jaunumiem pa e-pastu!
Piekrītu tam, ka mani personīgie dati tiks ievākti, apstrādāti un glābāti www.gestalt.lv mājaslapas sistēmā.

''Drosme nav baiļu neesamība. Drīzāk tā ir spēja iet uz priekšu par spīti bailēm.'' Rolo Mejs



Интервью: газета «СУББОТА», 2002-04-11 Риг

Магистр Артур Домбровский
психолог, культуролог, гештальт-терапевт,
член Латвийского психотерапевтического объединения
и Европейской психотерапевтической Ассоциации,
успешно закончил Парижский институт гештальт-терапии,
директор Рижского Гештальт Института.

– Артур, часто приходится слышать от людей: “Тяжело на душе, в жизни все разладилось, врачи советуют обратиться к психотерапевту. Но я обойдусь!  Слышал, что эти специалисты сами с большим “приветом”.” Оно справедливо?

– Когда я работал в школе, один старшеклассник как-то раз обозвал меня психом. Я ему предложил: “Пойдем, поговорим!” “Не хочу!” – ответил он мне. “Боишься?” “Нет!” “Но мне не приятно, что ты меня так называешь!” “А мне все равно!” – заявил он.  “Тогда давай драться!” – предложил я ему. “Не буду!” – отрезал он. “Тогда, может быть, договоримся!” И мы великолепно пообщались. “Если что, заходи, моя дверь всегда открыта,”– сказал я ему на прощание. И он приходил.

Но если психотерапевт не занимается собой, пропускает сеансы личной психотерапии, то он действительно может стать “с приветом”.  Неудовлетворенный, психологически нездоровый специалист в этой сфере просто невозможен. Труд очень тяжелый. На профессиональную подготовку уходит не менее 10-15 лет (высшее образование плюс специальное психотерапевтическое). По сути дела, обучение продолжается всю жизнь. Иначе становишься профнепригодным.  Соприкосновение со множеством разных судеб, порой весьма драматичных, конечно оставляет отпечаток в душе. Лично я сохраняю внутреннюю устойчивость и силу благодаря вере в мудрость и организованность мира.

Европейской ассоциацией психотерапевтов утверждены определенные часовые нормативы личной психотерапии.  Их обязательно надо  соблюдать.  Я, например, регулярно обращаюсь за помощью к одному из своих коллег. Психотерапия у нас еще долго будет оставаться  дорогой и элитной услугой. В среднем по Латвии стоимость часа работы психотерапевта колеблется в пределах от 7 до 15 Ls.

– В чем особенность Вашей методики работы?

– У меня свой взгляд на устройство человеческой души. Я не верю в ее двоякость – что в ней, мол, скрыты как добро, так и зло. Ребенок появляется на свет исключительно позитивным. Потом в его поведении что-то оказывается правильным, что-то – нет. Мир начинает дробиться и сам человек тоже как бы делится на отдельные куски. Каждому из них присваивается свое значение. Секс – плохо, быть добрым – хорошо… Это и становится первопричиной конфликта. У одних она выражается в явной агрессии, у других – в депрессии. У третьих – в дезадаптации. У четвертых появляется сверх идея достижения какой-то цели. Но добиваясь ее, счастья он тем не менее не получает. Не имеет значения, какое у человека было детство. Важно то, что он делает сейчас с теми проблемами, которые оно подарило. Следующий шаг – творческое приспособление к среде. Воевать с ней – заранее проигрышная ситуация. Отдаться как абсолютной ценности – значит потерять свою индивидуальность. Надо искать равновесие.

– Некоторые школьные психологи жалуются, что дети к ним не идут. Что директора хотят быть в курсе всей психологической работы, которую они проводят, диктуют им свои условия. У Вас случалось такое?

– В школах нужны не психологи, которые, как правило, прекрасно ставят диагноз, но не знают, что с ним делать. А психотерапевты. Я работал в разных рижских учебных заведениях.  Ученики ко мне в очередь стояли.  Им было интересно.  Ведь я говорил с ними на их языке, но не опускался до их уровня.  Дети очень чуткие, они тянутся к тем людям, которые их понимают. Особенно те из них, кто дома обделены живым общением. Когда в школе они в очередной раз сталкиваются с манипуляцией, то стремятся бороться с теми, кто их подавляет.  Они видят, что у нас много общего. Что и в моей взрослой жизни бывают похожие проблемы. Я тоже порой испытываю чувство обиды, неприязни, могу разговаривать очень жестко…

– Некоторые специалисты утверждают, что современные шести-семи-летки чрезвычайно сексуальны. Мол, растут они в основном под влиянием телевизора. А он постоянно твердит про ЭТО.  Следовательно психологическую работу с ними нужно строить именно на этой особенности. Каково Ваше мнение?

– Да, дети, действительно, сексуальны. Ну и что? Секс – это то, с чем сейчас связано чувство счастливости. При социализме секса вообще не было. Теперь он повсюду. В обществе эта тема уже перестала быть запретной.  Но учителям сексуальность почему-то до сих пор кажется чем-то неприличным. Между тем, секс дает людям возможность очень тесно контактировать друг с другом. А людям сегодня остро не хватает общения. Если дети живут в среде, где мало счастья, то они начинают тянуться ко всему, через что можно получить счастливые ощущения – к вещам, сексу…  Ничего плохого в сексуальности нет.  И не надо учителям стремиться подавлять в детях это чувство. С этой частью человеческой жизни надо  работать. На этом действительно можно строить работу с ребятами, но не с малышами, а с более старшими – 13-14-летними, например. При условии, что учитель достаточно хорошо знает эту тему и не боится ее.

Сексуальное воспитание уместно и в младших классах. Но оно не должно превращаться в сухой урок.  Недавно вечером по дороге домой я стал свидетелем такой сценки. Мальчишки шли и подшучивали над девочкой. Вдруг один выпалил: “А у тебя там внутри ребенок!  Уже очень большой!” Она очень смутилась и не знала как реагировать на такое сообщение. Видимо, малышка совершенно не в курсе того, как появляются дети. А шутники не готовы воспринимать это явление как надо.  И в результате хорошее, приятное, красивое вдруг превратилось в нечто плохое и безобразное.

– Что такое психологическое здоровье?

– Это способность хорошо адаптироваться к той социальной среде и ценностям, которые есть на данный момент. Выводить новую формулу здоровья из старого, советского, способа адаптации нельзя. Африканский туземец, который публично занимается сексом, в своем племени считается совершенно нормальным человеком. А у нас его отвезли бы в психиатрическую больницу. И скорее всего, это было бы правильно.

Проблема заключается в том, что на нас очень резко свалились новые ценности.  Во-первых, культура потребления. Мало кто был к ней по-настоящему готов. В каждой рекламе между строк читается подтекст: приобрети это и будешь счастлив. На самом деле, это всего лишь манипуляция человеческим сознанием. Надо приспосабливаться к ней и справляться с ситуациями, которые преподносит новая культура. Чтобы физически выжить в современном мире, достаточно даже маленькой зарплаты. Кризисы у людей возникают в основном из-за того, что им хочется достичь какого-то определенного уровня. Это и приносит ощущение несчастья. Дети переживают его особенно остро.

– Есть еще какие-то приобретения?

Да, свобода самовыражения. С этим мы тоже справляемся с большим трудом. Ведь выразить можно все, что угодно, в том числе, и деструктивные тенденции.  Нам не нравится, что дети себя плохо ведут, ругаются матом, который льется с телеэкранов. Но ведь они просто транслируют свободу самовыражения, которую мы сами же и декларировали.

Третье – при равных правах наше общество теперь стало многослойным. Уже нет единых ценностных ориентиров для всех. И это тоже пока сложно принять. Особенно в школе, где учатся дети из разных социальных слоев. Например, во Франции хорошо изучено, как работать с ребятами–выходцами из арабских стран и с детьми из аристократических семей. По-разному.  И учитель, как правило,  прекрасно понимает, с каким классом ему предстоит иметь дело. Еще одно нововведение – неабсолютная ценность семьи. При социализме неверного мужа могли вызвать на партсобрание и песочить. Теперь интересы индивидуальности поднимаются над интересами семьи и общества. Американцы давно уже перестали вести такие войны, при которых людей тысячами отправляли на смерть. Теперь они могут воевать за одного человека, за личность, а не за группу. То же самое происходит и в семейной жизни.  На мой взгляд, несчастная полная семья однозначно хуже неполной, но счастливой. Ведь линия фронта между родителями всегда проходит через душу ребенка. – Что же делать, вообще не иметь детей?

– Иметь, но более ответственно подходить к их рождению. Старая система обеспечивала выживание общества в зависимости от количество детей в семье. С приходом культуры потребления все изменилось. Поэтому в западном мире рождаемость и смертность значительно снизились. Средний класс обзаводится потомством чаще всего после тридцати лет, когда собственная жизнь уже стабилизировалась. А у нас продолжают рожать чуть ли не в двадцать. Между тем лозунг – всегда надо иметь детей – это чистой воды спекуляция. Если есть готовность, желание и ответственность, тогда – да! Но использовать ребенка как
средство манипуляции партнером, для того, чтобы склеить семью, компенсировать чувство одиночества и тому подобное – это большая опасность для своей жизни и жизни ребенка.

– Спасибо за беседу!

Елена Мищенко

download pdf
Uz augšu