Parakstīties jaunumiem pa e-pastu!
Piekrītu tam, ka mani personīgie dati tiks ievākti, apstrādāti un glābāti www.gestalt.lv mājaslapas sistēmā.

''Kad mēs sakām – katrai lietai savs laiks, tas nozīmē, ka viss, kas ir, katra esība atnāk un aiziet savā laikā, un paliek tik ilgi, cik tai atvēlēts. Katrai lietai ir savs laiks.'' Heidegers



История французского Гештальта

Детство  мамы прошло в Лиепае,  потом она  переехал  в Москву. Отец – поэт Александр Гингер был родом из С-Петербурга. Оба покинули Россию в первые годы советской власти, подхваченные мощной волной эмиграции. Судьба  свела  их вместе лишь в Париже, где они познакомились, поженились и кроем стихов подарили миру двух сыновей – Ввсилия и Сергея.- Фрейд утверждал, что каждый  мальчик непременно бывает влюблен в свою мать. Но со мной этого не произошло. Фрейду не нравилось смотреть людям в глаза  и подавать и руку. А я именно на таких приемах и строил мой метод работы, — так обрисовал Серж Гингер суть своих разногласий с традиционной психологией на  одной из лекций в Латвийском Университете. Старый деревянный Лепойский дом, по которому ныне уже покойная  матушка  поэтесс  Анн  Присманова  разгуливал  еще  маленькой девочкой, в его душе всколыхнулись противоречивые чувства, много лет тому назад, в Париже, он не раз слышал рассказы о неведомых для него в ту пору России и Латвии.К сожалению, ни один из родителей не дожил до перемен на востоке и больше уже никогда  не увидел своей родины. Не довелось и узнать и о сборнике собственных поэтических произведений «Туманное звено», который все же был опубликован в России в начале 90х годов. Зато Серж уже далеко не в первый раз навещает как Ригу, так и С-Петербург.И в России и в Латвии у него немало учеников. А совсем недавно у нас вышел в свет латышский перевод одной из его книг – «Гештальт – искусство контакта». Сегодня господин Гингер – один  из самых ярких звезд современной мировой  психотерапии. Он – президент Международной Федерации Организаций Преподающих Гештальт (FORGE), объединяющей 30 институтов и школ 16 стран. Вице-президент французской федерации психотерапевтов, доктор психологических наук.

Серж – автор множеств  книг по психологии и воспитанию трудных детей, так же сборник  очерков о повседневной жизни Персии, который во Франции был удостоен первой журналистской премии. Господин Гингер свободно владеет несколькими языками, в то числе и русским.

Именно в парижской квартире Александр  Гингер  и Анны Присмановой постоянно собирались за чашечкой кофе известнейшие ныне русские художники, поэты, писатели и критики, поселившиеся в эмиграции во Франции. В конце тридцатых годов здесь частенько бывали Ирина  Одоевцева , Марин  Цветаев , Марк Шагал, Зоя Эдинбург и многие другие творческие люди. Отсюда  вышла  и знаменитая парижская школ  русских художников эмигрантов «Эколь де Пари».

– Каждую среду по вечерам  наша  квартира  превращалась в литературно-художественный салон, где выставлялись свежие полотна, читались только что написанные стихи, проза. Тут же давали свои оценки
критики. Но нас, ребят, больше всего привлекал обеденный стол. Обычно он пустовал. А гости, которых собиралось не менее двадцати человек, выкладывали на него всевозможные лакомства.

Мама  с папой ничего не давали к застолью. Только советы. Взрослые всю ночь напролет разговаривали, закусывали. Мы же с братом Василием слушали сквозь сон неясные обрывки русских фраз, через узкую дверную щель разглядывали туманные силуэты людей. И мечтали о то, чтобы поскорее на ступило утро, – так вспоминает Серж свое детство. В те годы для братьев Гингеров начало четверга  всегда  было праздником. Они выходили из спальни в опустевший зал, усаживались наконец-то за стол и …доедали то,  что оставалось от ночного пиршества. Они постоянно голодали. Ведь родители нигде не работали. По слов  Сержа, у мамы и папу  мало интересовала   материальная сторон  жизни.

– В нашем доме всегда  царило изобилие книг, знаменитостей, всевозможных  абстрактных идей и философских разговоров. В этой исключительно культурной  атмосфере для нас с братом не находилось не только куска  хлеб  насущного, но и элементарного человеческого тепла, – рассказал господин Гингер.

Тогда   маленькому Сержу больше всего на  свете хотелось, чтобы    хоть раз в жизни обняла его, прижал  к своему сердцу, приласкал мама. Но она никогда не баловал  сыновей подобными знаками внимания. Общаться с ней было холоднее, чем со сказочной, Снежной королевой.

Целыми днями мать спала, а по ночам  писал  философские поэмы. Так что мальчики ее почти не видели. Отец исповедовал буддизм, он постоянно стремился к уединению и медитировал. Или же писал. Родители никогда  не интересовались, где находились их дети, что с ними. Поэтому в своей семье братья Гингеры ощущали себя полными иностранцами, сиротами.

Блуждая в таком состоянии по парижским улочкам , всегда  предоставленные лишь сами себе,  мальчики, наверное, вполне могли однажды исчезнуть из родительского дома  и примкнуть к  малолетним преступникам. Но они выбрали иной путь, постепенно взяв на  себя ответственность за  всю семью. Двенадцатилетний Василий уже два  год  зарабатывал на жизнь в школе, занимаясь репетиторством. Перед нацистским вторжение во Францию к его социально-культурному бизнесу примкнул и десятилетний Серж.

За  свои труды они получали или деньги или продукты. На  эти скромные доходы ребята  содержали не только себя, но и своих родителей. Правда, ела  поэтическая  чета  очень  мало, предпочитая поддерживать себя в основном духовной пищей. Впрочем, возможно, они просто не могли жить
по-другому.

Серж и Анн Гингеры со своими детьми

После поступления в Сорбонский университет пути братьев Гингеров все-таки разошлись. Василий предпочел остаться с  математикой и физикой. А Серж вскоре заскучал среди сухих формул,  абстракций и перешел на психологической факультет. Ему по-прежнему катастрофически не хватало человеческого общения, живого, конкретного дела.

Поэтому институт, где готовили воспитателей для трудных ребят, пришелся Гингеру как раз по душе. Именно там в его жизнь вошла и совсем иная Анна – очаровательная юная француженка, которая как ласковое летнее солнышко растопил  в его душе ледяные  айсберги детских воспоминаний. И хотя Анн  Пиерон тоже интересовалась философией и литературой, но по характеру ни капли не походил  на  свою будущую свекровь. С детских лет она со своими родителями помогал бедны парижанам, работая в Арии Спасения.

Вскоре молодые воспитатели парижских “гаврошей” поженились. И Серж, продолжая оставаться психологом, одновременно возглавил институт, занимавшийся проблемами криминальной молодежи.  Государство никак не могло придумать, как воспитывать детей, которые уже по многу раз побыв ли в тюрьмах и лечились в госпитале.

– Тогда мы решили создать под Париже специальный пансион там, где наша  институтская команд  из психологов, врачей-психиатров, воспитателей и социальных работников на  протяжении трех-четырех лет постоянно жила вместе с  малолетними преступник и, — объяснил Серж. — Каждый день эти сорванцы преподнесли н  великое множество сюрпризов.  Они обворовывали нас, дрались и сбегали. Но мы не сдавались и все время  пытались помочь и обрести гармонию в отношениях с окружающим миром.

Там  же, в этом загородном пансионате-коммуне, рядом с  маленькими бандит и  жуликами, один за  другим появлялись на  свет и подрастали все дети Гингеров — трое дочерей и один сын.

– Это сильно помогало не оставаться одновременно заботливой женой, матерью и не забывать о своей профессиональной карьере. Мы постоянно находились все весте, много виделись друг с другом. Пока  последнему  из наших детей не исполнилось десять лет, я трудилась лишь с половинной нагрузкой. А остальное время посвящала  свои ребятишкам. Живя бок о  бок с малышами, у которых не было полноценных семей, наши дочери и сын каждый день учились дорожить тепло родительского очага  и наших внутренних взаимоотношений, — вспоминает Анна. — Кроме того, наши дети всегда  тянули в дом всех своих друзей и знакомых, у которых возник ли какие-то проблемы с их родителями. Они были уверены, что мы уж и обязательно поможем. Так оно и получалось.

Как-то раз посреди ночи Гингер  позвонил один  мальчуган, решивший покончить с собой. “Отличная идея! – ответил  ему Анн. – Но ведь столь важное дело нельзя провести  абы как.  Нужно выбрать подходящее место, способ. Словом, все тщательно подготовить. Зайди к нам, обсудим это вместе”. В результате самоубийство не состоялось.

По словам  Сержа, лишь 10% всех браков в мире складываются удачно. Его союз с Анной Пиерон как раз входит в это мизерное число. Несколько недель назад Серж и Анна  сыграли свою “золотую” свадьбу. Тридцать лет они проработали рук  об руку, вдохновляя и поддерживая друг друга.  Опубликовали семь совестных книг, в то числе две – по Гештальт-терапии.

Их старшая дочь Ирина стал  танцовщицей. Она  выступает с балетом по всему миру, в то числе, бывает и на  родине дедушки – в С.-Петербурге. А так же обучает своему искусству  маленьких парижанок.

Катрин  выбрал  родительский путь – занимается Гештальт-терапией с  трудными ребятами и дает детям уроки конного спорта. Единственный  сын Гингеров Люк  — профессор музыки, кроме того, заядлый турист. Ну, самая младшая дочь Наташа  обучает детей  математике и воспитывает юных скаутов. Профессия каждого из них начиналась с хобби.

Теперь у Гингеров уже десять внуков. Анна  пишет для них увлек тельные сказки. А Серж печатает ее творения домашним способом – на  компьютере и размножает на  ксероксе. Малыши в восторге – у каждого по экземпляру.

Тридцать лет назад врачи и психологи из американского университет  в Сан-Франциско пригласили Сержа  Гингера  к себе в гости, чтобы он рассказал и о своей удивительной французской методике работы с  юными преступниками. И вдруг во время лекции выяснилось, что терапия Серж  уже давным-давно известна  американцам . Называется она  у них Гештальт, что в переводе с немецкого означает “фигур “, “образ”. Она оказалась ровесницей самого Серж , поскольку “отец” Гештальта психотерапевт доктор Фриц Перлз разработал свою теорию примерно в конце двадцатых годов. Ну, что ж, иногда  бывает приятно изобрести да же велосипед. Тем более, что методика, над которой Серж Гингер и его коллеги трудились в  течение десяти лет, весьма оригинальный французский вариант Гештальт-терапии.

Вскоре Серж и Анн  оставили работу в пансионате. В течение десяти последующих лет они усердно учились у последователей Перла  в различных институтах Америки. А потом и сами стали преподавать. В 1981 году они открыли Парижскую школу Гештальта  и возглавляли ее целых 15 лет. Теперь же ее директором стал один из учеников Гингеров – Гонзак Маскулен. Сами они лишь координируют деятельность институтов и преподают Гештальт в разных странах, в то числе, и в Латвии.  Ежегодно супруги проводят семинары в 10 государствах мира, где встречаются со своими последователями. Сегодня Сержа особенно интересует психология политики. К его ученикам все чаще обращаются за помощью видные государственные деятели и даже президенты. Это делал, например, Джиим Картер.

По мнению Сержа, Гештальт — не только терапия, но и философия, образ жизни. На вопрос о своем вероисповедании он не задумываясь отвечает: “Я – гештальтист”. В парижской квартире Гингеров частенько собираются психотерапевты, чтобы обсудить, например, сложный случай в практике.

Их семь – восемь человек. И Анна  прекрасно знает, кто из них что именно любит. Одному он  готовит кофе, другому – чай, третьему –  апельсиновый сок и т. д. Вот это как раз и есть пример Гештальтийского контакт. Каждый имеет право быть самим собой. Даже в мелочах. Кофе, кстати, тоже можно
сварить по-гештальтийски, т. е. по-разному.

– Психотерапия– это не только метод против болезней и страданий. Она помогает раскрыть все полезное, прекрасное, что существует внутри  нас. Иными слов и, цветы можно выращивать и на  камнях. Что же касается меня  самого, то свою судьбу я всегда создавал сам . Психология ли помогла  мне стать столь удачливы?  Или же просто я – такой человек, что сумел получить от жизни все, о чем мечтал, в том числе, и психологию? Этого я не знаю.  Но мой путь мне нравится. Он получается интересным, – признался господин Гингер.

Елен  МИЩЕНКО. 14 мая 2000 года. Рига.

download pdf
Uz augšu