Parakstīties jaunumiem pa e-pastu!
Piekrītu tam, ka mani personīgie dati tiks ievākti, apstrādāti un glābāti www.gestalt.lv mājaslapas sistēmā.

''Tam, kurš vēlas iemācīties lidot, no sākuma ir jāiemācās stāvēt, iet, skriet, kāpt un dejot. Nevar sākt lidot lidojumā.'' Frīdrihs Nīče



Перспективы гештальтметода в социологии и социальной терапии

Gronska Irina

Теория поля и, в целом, гештальт-методология получила наибольшее развитие в области психотерапии. Однако представляется, что гештальт-парадигма может быть эффективно использована и для анализа макросоциальных явлений. Гештальт-анализ социальных процессов представляет не только сугубо теоретический интерес, но может позволить эффективно планировать социальные программы. В частности, в настоящее время дискутируется вопрос о возможности и необходимости социально-терапевтических вмешательств в России (2). Не претендуя на исчерпывающую полноту, попробуем дать анализ русского национального характера (это актуально в связи с тем, что русский этнос составляет большую часть населения России), опираясь на основные концепции гештальт-подхода – теорию способов регулирования границы контакта и теорию функций сэлф, которые, как известно применимы к анализу не только индивидуальных организмов, но и групп, т.е. организмов, являющихся социальными системами (3, 4).

Понятие «характер» используют для указания на какие-либо устойчивые свойства человека или вещи. Когда говорят о характере нации, подразумевается, что значительная часть ее представителей обладает определенной констелляцией личностных черт, отличающих их от представителей других народов. В гештальт-терапии характер рассматривается как набор фиксированных гештальтов (форм), утративших свою контекстуальность. Характер проявляется определенными способами регулирования контактной границы с миром, которые проявляются независимо от контекста ситуации.

Для разработки конкретных социально-терапевтических программ направленных на изменение психологии этноса необходимо ответить на два вопроса: Каковы основные черты характера нации? Насколько данные черты подвержены изменению?

Можно предположить, что конфлюэнтный и интроективный типы регуляции контактной границы наиболее типичны для русского национального характера.

Так о конфлюэнтных особенностях свидетельствуют следующие черты, которые традиционно приписывают русскому народу: доброта и ее проявление к людям любого племени, душевная открытость, мягкость, почти слабость характера, жалостливость, отзывчивость к чужой беде, легковерие, обращение со временем так, как будто оно не имеет границ, потребность в принадлежности к большой группе (коммюнаторность по Н. Бердяеву). О конфлюэнтном механизме также свидетельствует традиционно приписываемая русским склонность к алкоголизации, к продолжительным застольям, дающим ощущение растворения индивидуальной границы и единения с окружающими. Тенденция к слиянию с группой подтверждается и русскими пословицами: «С миру по нитке – голому рубаха», «Не имей сто рублей, а имей сто друзей» (7). Та легкость, с которой русский доверяет свое личное мало знакомому человеку, шокирующая иностранцев, также подтверждает стремление к слиянию с другим.

У русских людей очень силен интроективный механизм. Об этом свидетельствует свойственная русским людям тяга к внешнему руководству, вера в сильного лидера или «доброго дядю», который разрешит все их проблемы. Несамостоятельность, усвоенная из модели воспитания, которая сочетается с отказом от собственного самоопределения, также отмечена фольклором: «Живи тихо – не увидишь лиха». Причем роль внешнего агента, восполняющего дефицит собственной автономии, может выполнять как политический лидер с авторитарными наклонностями, так и интенсивно внедряемые идеологические либо культурные содержания (например, идеология религиозных сект или американская массовая культура). Русский философ И.Ильин так писал о национальной психологии: “Сам, не имея зрелого волевого характера, русский требует воли от своего правителя. Он предпочитает окрик, твердость – уговариванию, “дискуссиям”, он предпочитает самоуправство волевому ничтожеству. Ему нужна императивная убедительность власти”.

Интроективный тип характера русского человека проявляется и в характере его религиозности. Признанный знаток русской души, Н.Бердяев, характеризуя особенности религиозности русского человека, писал: «Психологически русская ортодоксальность и есть целостность, тоталитарность… В силу религиозно-догматического склада русские всегда ортодоксы или еретики, раскольники. Всегда главным остается исповедание какой-нибудь ортодоксальной веры, всегда этим определяется принадлежность к русскому народу… Типичный русский не может долго сомневаться, он склонен быстро образовывать себе догмат и целостно отдавать себя этому догмату», – а также, – «Религиозная формация русской души выработала устойчивые свойства – догматизм, аскетизм, способность нести страдания во имя своей веры, какой бы она ни была, устремление к трансцендентному (то к вечной жизни в ином мире, то к коммунизму – будущему этого мира)» (1).

Об интроективности российского населения, вере во внешнего спасителя свидетельствует расцвет целительства, а также методов лечения, которые являются «дикими» с точки зрения современной науки, и не имеющих распространения ни в одной другой стране – кодирования, массовых сеансов гипноза.

С точки зрения развития контактных функций организма русской нации, наиболее представленными оказываются функция Ид и функция Персона, но абсолютно не развитой остается функция Эго. В частности, о мощных проявлениях функции Ид свидетельствуют такие традиционно приписываемые русским черты, как отсутствие дисциплины и самодисциплины, неустойчивость, непредсказуемость для других и самих себя, неспособность себя контролировать, отсутствие меры во всем, анархизм, беззаботность – надежда на пресловутое русское «авось», любовь к игрищам и гульбищам. Поэтому не случайно, что для Европы Россия остается за рамками понимания и вызывает опасения своей непредсказуемостью. Н. Бердяев писал в связи с этим обстоятельством: «Россия все еще остается совершенно трансцендентной, каким-то чудным Востоком, то притягивающим своей тайной, то отталкивающим своим варварством».

О проявлении функции Персона свидетельствует охарактеризованный выше присущий русскому национальному характеру догматизм. Неспособность к целенаправленной деятельности, трудности в принятии самостоятельных решений и поиск внешнего руководства свидетельствует о том, что фунцкция Эго у русского народа серьезно повреждена.

Не будем останавливаться на исторических причинах такого положения вещей – об этом написано достаточно. Больший интерес представляет возможность изменения этих психологических особенностей.

Представляется, что в плане социально-терапевтических воздействий на российское общество целесообразной является организация социально-педагогических программ, направленных на развитие личной ответственности их участников. Естественно, что это социальное воздействие будет иметь локальный характер, но изменение устойчивых характерологических особенностей сразу в масштабах всего общества, тем более учитывая их исторически обусловленную стабильность, не представляется возможным. Как известно, в современной теории поля рассматривается концепция морфогенетических полей (6). Она предполагает, что невидимые поля образуются и являются матрицей всякой будущей формы, развития и образа действия. Они действуют во времени и пространстве. Морфогенезис начинается с уже организованной системы, которая является морфогенетическим зародышем. Изменения во всем поле происходят благодаря эффекту морфического резонанса. Примером морфического резонанса в мире физики является вибрация струн музыкального инструмента в ответ на специфическую звуковую волну. Задачей социально-терапевтических мероприятий как раз будет создание такой морфогенетической системы. Логично предположить, что наиболее перспективно направлять социо-терапевтические воздействия на молодую часть населения. Это связано с тем, что молодежь наиболее восприимчива к изменениям, более активна в социальных действиях и усвоенный ею опыт социальной терапии будет оказывать долговременное воздействие на социальную среду.

Стихийно социально-терапевтическую роль играют некоторые психологические тренинги, ориентированные на население, преимущественно гуманистического направления. Учитывая социокультурную ситуацию в современной России, представляется, что роль социальной терапии также выполняют системы психологического образования. Не секрет, что лишь незначительная часть дипломированных психологов работают в последствии по специальности. Также сохранен пока социальный стереотип недоверия к психологу и ассоциация его с психиатром: консультирование у которого равнозначно признанию себя психически больным. Это на наш взгляд сдерживает потребность населения в получении психологической помощи, удовлетворяя ее путем получения психологического образования, что не вызывает социального осуждения.

Надеемся, что в этой статье нам удалось продемонстрировать, что гештальт-методология, может быть успешно применена не только к анализу поведения индивидов и малых групп, но и к анализу макросоциальных процессов. Социально-терапевтические мероприятия мыслятся нами так же с использованием гештальт-подхода как наиболее эффективного метода развития личной ответственности.

Литература

1. Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. – М.: Наука,1990. – С.9,18.

2. Григорьев С.И. Виталисткая социология: парадигма настоящего и будущего. – Барнаул: изд-во АРНЦ СО РАО, 2001. – С.164.

3. Левин К. Теория поля в социальных науках. – СПб.: «Сенсор», 2000. – 368 с.

4. Перлз Ф. Теория гештальт-терапии. – М.: Институт Общегуманитарных исследований, 2001. – 379 с.

5. Резник Р. Гештальттерапия: принципы, точки зрения и перспективы. // Гештальт 95. Сборник материалов Московского Гештальт Института за 1995 г. – Москва, 1996. – С. 6-12.

6. Робин Ж.-М. Экологическая ниша. Очерк о теории поля в гештальт-терапии.// Гештальт 94.Сборник материалов Московского гештальт института за 1994г. – Минск: ИПП Министерства экономики,1995. – С. 15-29.

7. Синкевич З.В. Социология и психология национальных отношений: Уч. Пособие. – СПб: Издательство Михайлова В.А., 1999. – С. 99-120.

© Новосибирский Гештальт-Центр http://gestaltnsk1.narod.ru/gestaltsoc.htm

download pdf
Uz augšu