Parakstīties jaunumiem pa e-pastu!
Piekrītu tam, ka mani personīgie dati tiks ievākti, apstrādāti un glābāti www.gestalt.lv mājaslapas sistēmā.

''Mīlestībā vienmēr ir kāds trakums. Bet tāpat katrā trakumā ir kāds saprāts.'' Frīdrihs Nīče



Раздумья о теория поля

Директор ВЕГИ
Малкольм Парлетт (Malcolm Parlett)
23 августа 1991 года
Раздумья о Теория Поля

Комментарий: эта статья является отредактированной версией пленарной лекции, прозвучавшей на 4-ой Британской Гештальт Конференции в Ноттингеме в июле 1990 г. Я предлагаю на рассмотрение основные характеристики и историю теории поля и предполагаю, что это является основанием для теории и практики Гештальт-терапии. Изложены пять основных принципов теории поля. Далее я доказываю, что модели знания, включенные в теорию поля, формируют часть вновь появляющейся эпистемологии, которая характеризует многие новые сферы исследований, например, холистическая медицина и экология. Во второй части лекции я рассматриваю применение «полевого» мышления к проблеме «self» в Гештальт-терапии и особенностям взаимного влияния людей друг на друга. Я останавливаюсь на новых способах видения терапевтического поля терапевта и клиента, и завершаю лекцию обсуждением важности «присутствия».

Ключевые слова

Теория поля, Гештальт-терапия, новая эпистемология, психотерапевтические взаимоотношения, «self», «присутствие».

Организатор этой конференции, Ken Evans, пригласил меня поговорить о теории поля, и я очень рад возможности еще раз пересмотреть эту область. Как сказал Gary Yontef, теория поля – это «…наименее адекватно разработанный аспект Гештальт-теории, и игнорирование ее серьезно искажает концептуально понимание Гештальт-терапии» (Yontef, 1981a). Я согласен с данным мнением.

Сегодня я хочу рассказать, во-первых, о принципах теории поля, как я их понимаю с точки зрения Гештальт-терапевта. Во-вторых, я хочу рассказать, как именно теория поля связана с общим, существующим в настоящее время, движением, отражающимся, например, в экологии, холистической медицине и многих других направлениях, альтернативных конвенциональной науке. В-третьих, я буду развивать теорию поля, рассматривая то, как она будет применяться к простой социальной единице – системе из двух людей – и особенно к взаимоотношениям между терапевтом и клиентом.

«Карты» Гештальта

Все мы знаем, что «карта – это не территория», и в Гештальтистской работе существует множество различных применимых карт, на которые мы можем сослаться, чтобы осмыслить и придать смысл тому, с чем мы столкнулись на «территории». Столкнувшись, скажем, с молодой женщиной, которая борется за прояснение своего опыта или освобождение себя от уз неприятных событий прошлого, мы имеем выбор из ряда альтернативных способов характеристики или понимания ее опыта и проблем. Таким образом, мы можем размышлять в терминах баланса между, с одной стороны, поддержкой и, с другой стороны, – риском контакта. Это была любимая карта Лоры Перлз.

Альтернативная карта, Гештальтистский цикл опыта (контакта), была впервые разработана в Гештальт-институте в Кливленде (Zinker, 1977) и недавно распространена Petruska Clarkson (1989) в полезной новой книге. Карта, использованная здесь, могла бы придать территории некий смысл путем отражения того, что происходит в опыте женщины, как последовательности шагов в организмической саморегуляции, как Гештальт, разворачивающийся во времени. В Гештальт-терапии существует много подобных карт, и, как абстракции, они потенциально полезны. Но они также могут и запутать нас, если мы будем пользоваться ими слишком эксклюзивно или безотносительно друг друга. (Естественно, существуют варианты, в которых мы можем использовать одну и ту же карту в разное время. Например, я заметил, что в моей многонедельной работе, предшествовавшей этой лекции, я вносил в мои терапевтические опыты взгляды, проистекающие из теории поля).

Говоря о теории поля, я обращаю ваше внимание не на отдельные карты, но на всю часть атласа. Это спорный момент, но, на мой взгляд, эта секция включает в себя все карты, касающиеся того, как организм взаимодействует со средой, и т.о. цикл контакта, организмическая саморегуляция и граница контакта, и их прерывания могут быть описаны в терминах теории поля. Однако здесь фокус вашего внимания будет заужен и направлен на то, что представляет собой теория поля, и на разработку отдельной области ее применения. Надеюсь, вы признаете, что теория поля – это не просто абстракция, набор идей, существующих в книгах и умах нескольких теоретиков, но это основа для способа восприятия, познания и понимания Мира, основа, которая может органично встроиться в систему видения и мировоззрение практикующих Гештальт-терапевтов.

ТЕОРИЯ ПОЛЯ

Холизм, Контекст и «Целостная Ситуация»

Карты теории поля хорошо описывают территорию людей в контексте, т.е. людей в их взаимоотношениях в обществе. Сущность теории поля заключается в том, что целостная перспектива по отношению к человеку распространяется до включения среды, социального мира, организаций, культуры. Чем более прилежно мы будем двигаться по картам теории поля, тем вероятнее мы действительно воспримем и осознаем неотделимость людей от их окружения и жизненных ситуаций.

«Теория поля едва ли может быть названа теорией в обычном смысле» (Левин, 1952, стр. 45). Скорее это набор принципов, подход, метод и целый способ мышления, который относится к интимной связи событий и ситуаций, в которых эти события происходят. Итак, помните, что «теория» в этом случае имеет широкое значение, означая общий теоретический подход или способ восприятия реальности.

Идея «поля» порождена идеей электрического или магнитного поля, которая, в свою очередь, изначально являлась метафорой. То, что происходит с чем-либо, помещенным в это силовое поле – это функция всех свойств поля, взятых как интерактивное динамическое целое. Поле как целое также изменяется в результате включения в него чего-то нового.

Ранние Гештальт-психологи активно использовали эту физическую научную метафору, поскольку они, с одной стороны, были завязаны на феноменологию восприятия, с другой стороны – стремились быть признанными «официальной» наукой в ситуации интенсивного академического давления. Они использовали метафору электрического поля для того, чтобы объяснить, например, их «закон прегнантности (Pragnanz)». Данная закономерность относится к опыту, когда наблюдаешь, как что-либо, кажущееся редким и незначимым (например, разрозненные пятна, блики цвета), вдруг превращается в значимую, узнаваемую форму (например, рисунок лица). «Западение в эффект места» объясняется как коррекция «дисэквилибриума», неравновесия в восприятии поля: «группирование определенных сил действует на данную форму и перестает трансформировать форму, лишь когда она стабилизируется» (Hartman, 1935, стр. 48). Либо, говоря другими словами, когда Гештальт завершен, т.е. становится хорошо сформированным «сильным» Гештальтом, поле приходит в равновесие.

Хотя основы теории поля изложены в трудах ранних Гештальт-психологов, особенно Kohler (1969), ее ведущим «выразителем» был К.Левин, немецкий еврей, ученый, живший в Северной Америке, чей вклад в психологию XX века конкурирует с вкладом Фрейда (Marrow, 1969). С его именем ассоциируется не только теория поля, но и исследование деятельности, групповая динамика, тренинги сенситивности. К.Левин – отец современной социальной психологии, оказал огромное влияние на управленческие тренинги и формирование дисциплины «организационное развитие» (Weisbord, 1987). Множество людей считают К. Левина Гештальт-психологом, хотя, как и Kurt Goldstein, он сам никогда не называл себя таковым, несмотря на то, что в молодости работал с Вертгеймером, Кёлером и Коффкой.

Теория Левина, к сожалению, остается недооцененной по-настоящему в Гештальт-терапии. Одна из самых известных его цитат: «…нет ничего более практичного, чем хорошая теория». Это высказывание относится самым непосредственным образом к теории поля: хорошая теория, однажды понятая, обеспечивает адекватную концептуальную базу для всей практики Гештальта.

Ядром теории поля, по словам Левина, является скорее «взгляд на всю ситуацию целиком» (Левин, 1952, стр. 288), чем по частям, или пункт за пунктом, или последовательный анализ переменных. Вместо редукции сложного интерактивного феномена до отдельных частей компонентов вся картина или вся ситуация воспринимается как целое со всеми ее целостными аспектами. Есть желание рассматривать и исследовать организованную, взаимосвязанную, взаимозависимую, взаимодействующую природу сложных человеческих феноменов.

Очевидно теория поля – это не единственная теория или направление с таким смыслом. В тот же период (1930-е и 40-е), когда Левин развивал свои идеи, Л. фон Берталанфи «строил» общую теорию систем (фон Беталанфи, 1968). Все это выросло в огромный атлас со многими приложениями, например, семейная терапия и консультирование в организациях. Я собираюсь пропустить сложные и временами непонятные споры, которые публиковались в The Gestalt Journal (см. Латнер, 1983 и последующие выпуски) о том, совместимы ли теория поля и теория систем, и могут ли они обе быть валидными в рамках Гештальт-терапии. Факт состоит в том, что оба подхода снабжают нас практическими средствами для описания целостного сложного феномена, обращаясь к нему не в изоляции, а в его контекстах, ситуациях, окружении. Какому бы подходу мы ни следовали, верным является то, что такой широкий взгляд неотъемлем для теории и практики Гештальт-терапии.

Однако, как и между двумя наборами карт, между системной теорией и теорией поля существует различие, как есть разница в акцентах и в деталях, и, как Гештальт-практик, я отдаю предпочтение скорее теории поля, чем чему-либо, основанному на системной теории, по меньшей мере потому, что последняя была избыточно упрощена и извращена в практике, и, исторически говоря, представляет позднее (и не самое удачное) вмешательство в Гештальт-терапию и практику.

Пять принципов теории поля

Я попытаюсь пересмотреть теорию поля и изложить ее в форме пяти принципов, которые характеризуют общий подход к восприятию контекста, холизма и процесса, и которые лежат в основе нашего подхода и работы как Гештальт-терапевтов.

Перед тем как начать, я хотел бы выразить признание не только Левину и Кёлеру, но также Грегори Бейтсону (G.Bateson, 1979), а в современном Гештальт-мире – Гарри Йонтефу (G.Yontef, 1984) и Карлу Ходжесу (C.Hodges, 1990), которые помогли мне полнее обозреть теорию поля.

Пять основных принципов теории поля:

1.    Принцип организации.
2.    Принцип единовременности.
3.    Принцип сингулярности (единственности).
4.    Принцип изменяющегося процесса.
5.    Принцип возможной значимости.

Принцип организации

Понимание исходит из взгляда на всю ситуацию, тотальность сосуществования фактов. Левин пишет: «Возникнет ли определенный тип поведения или нет, зависит не от наличия или отсутствия одного факта или множества фактов, рассматриваемых в отдельности, но лишь в констелляции (структуре и силах) особого поля как целого. «Значение» единичного факта зависит от его положения в поле» (Левин, 1952, стр. 150). Все взаимосвязано, и значение получается из всей целостной ситуации.
Если бы, пока я говорю, неподалеку взорвалась бомба, то произошло бы большое количество изменений в поле. Вы бы прекратили здесь сидеть, а я остановил бы лекцию, мы бы полностью реорганизовались. Все внутри этой новой полевой структуры приобретет другое значение. Эта комната могла бы превратиться во временный госпиталь, либо командный пункт неотложной помощи, а то и в морг. Свойства вещей определены контекстом их использования. Мы могли бы обнаружить, что мы составили стулья для организации временных кроватей для раненых, столы могли бы стать носилками. Значение определяется контекстом использования вещей в «совокупности … особого поля как целого» (Левин, 1952, стр. 150).

Иными словами, едва ли имеет смысл думать о свойствах объектов, как о чем-то устойчивом и неизменном. Характеристики объектов определяются, скорее, общей организацией всецелого значения и смысла, «расставляющего акценты» на тех или иных конкретных особенностях.

Конечно, большую часть времени поле, структурированное так, как сейчас, остается постоянным: лекционная комната сохраняет свои каждодневные функции как лекционная комната, включая обычные ожидания того, как могли бы быть использованы, ее мебель и пространство. Следовательно, поля отличаются по континууму того, является ли их организация знакомой или новой. С одной стороны, функции могут быть «встроены» в кирпичи и архитектурные решения, с другой стороны, структура может быть по-новому сымпровизирована для изменяющихся и промежуточных целей текущего момента. Иначе говоря, «структура» и «функция» не строго разделены, а наоборот, обе являются попытками выразить свойства взаимосвязанного целого.
Скажу несколько слов о случайности. Как Гештальт-терапевты, мы знаем, что большинство из того, что может показаться случайным или нелогичным, на самом деле является фактом организованным (закономерным): то есть, значимым в некотором контексте, который частично или полностью нами не осознан. Если мы заметим человека, почесывающего колено, пощипывающего собственный мизинец, или просто суетящегося, мы порой обращаем внимание на эти обычные либо преходящие эпифеномены. Мы поступаем так, потому что знаем из опыта, что эти события чаще всего далеко не тривиальны: при дальнейшем исследовании мы обнаружим, что они являются частью большой схемы, возможно, незавершенной ситуации, в которой импульс был ретрофлексирован. Значение маленького события обнаруживается в контексте более широкой ситуации, которая и проясняет это событие. Поведение и феноменологический опыт, рассматриваемые как часть целого поля, или в конкретном контексте, оказываются организованными, закономерными и имеющими значение.

[…]

download pdf
Uz augšu