Parakstīties jaunumiem pa e-pastu!
Piekrītu tam, ka mani personīgie dati tiks ievākti, apstrādāti un glābāti www.gestalt.lv mājaslapas sistēmā.

''Kad mēs sakām – katrai lietai savs laiks, tas nozīmē, ka viss, kas ir, katra esība atnāk un aiziet savā laikā, un paliek tik ilgi, cik tai atvēlēts. Katrai lietai ir savs laiks.'' Heidegers



Современные тенденции в гештальт-теории

Джоэл Латнер

Перевод А.Гронского
Latner, Joel. PhD, “The Theory of Gestalt Therapy”. in Nevis, Edwin C., PhD, Ed: Gestalt Therapy Perspectives and Applications. Gestalt Institute of Cleveland (GIC) Press, 1992
Оригинальный текст опубликован на сайте Ассоциации содействия развитию гештальт-терапии (AAGT)

Характеры идей и личностей, вовлеченных в гештальт-терапию, переплелись в теории и практике, которые были сформулированы в 1951году и в том же году обнародованы в книге “Гештальт-терапия”. На  протяжении  20 лет среди профессиональных  психотерапевтов в Соединенных Штатах гештальт-терапия  была наиболее часто упоминаемой альтернативой психоанализу . Выступления и публикации ее наиболее известных практиков, и самого видного из них Ф.С. Перлза, и упоминаемые в этих работах техники были хорошо известны не только в профессиональном кругу, но и за его пределами.

В последующие годы, фокус общественного внимания сместился с гештальт-терапии, так же как и вообще с интереса к психологии, который был характерен для 60х и начала 70х годов. И все же гештальт-терапия, входя в пятое десятилетие своей истории, продолжает развиваться. Определенную часть того энтузиазма, с которым гештальт-терапия была воспринята в Соединенных Штатах, можно было отметить в Восточной Европе, Канаде и Латинской Америке , где есть дюжина институтов, обучающих гештальт-терапии.

В то же время некоторые аспекты мировоззрения и практики гештальт-терапии были ассимилированы в работу психотерапевтами многих других направлений. Главные среди них – это акцент на важности настоящего момента и готовность сделать терапевтический процесс открытым для наблюдения. Гештальт-терапевты участвовали в некоторых из наиболее ранних аудио- и видеозаписей и стенографировании сессий, которые на сегодняшний день становятся все более известными и распространенными. Значимо и то, что все  большее понимание теории поля, признание того, что терапевтический процесс включает не только офис терапевта, но и его окружение, усилил готовность некоторых психотерапевтов брать на себя более значительную роль в терапии и одновременно призывать клиента  к большей активности в интересах его же собственного роста. Возникший впоследствии интерес к стратегической и семейной терапии, рост количества психологических книг по самопомощи, распространение воркшопов и других форм работы, направленных на помощь в личностном росте является отражением различных влияний гештальт-терапии.

Особой тенденцией в развитии теории гештальт-терапии является отход от исключительной опоры только на личность, изречения и работу Ф.С. Перлза, и обращение к более полной и строгой приверженности теории, созданной не только им, но и другими авторами. Ф.С. Перлз был  наиболее заметной личностью в гештальт-терапии, вплоть до его смерти в 1970 г. Он был чрезвычайно эффективным и харизматическим учителем и, конечно же, центральной фигурой в вынашивании и взращивании гештальт-терапии. На протяжении поздних 60х и вплоть до ранних 80х фигура Перлза,  практически единолично, определяла стиль гештальт-терапии, ее практику и структуру . Но дело в том, что  записи Перлза, его беседы, обучающие воркшопы и терапевтические демонстрации были созданы не только  для дидактических, но и для популяризаторских целей. Упрощение, почти неизбежное в таких обстоятельствах, приводило к  искажениям и ошибочному пониманию гештальт-теории, или к тому, что принципы гештальт-подхода не согласовывались с терапевтической практикой, также как и практика не согласовывалась с теоретическими принципами.

К примеру, “воркшопный метод” проведения терапии Ф.С. Перлза, при котором клиент работает с терапевтом, в то время как оба они находятся под наблюдением других людей, был предназначен для демонстраций и фактически игнорировал интерактивные феномены поля. Это порождало мнение, что гештальт-терапия является только индивидуальной психотерапией и неприемлема для групповой и семейной работы. Другой пример касается утверждения Перлза о том, что здоровые люди “покинули свой разум и обратились к своим чувствам”. Оно прямо противоречило холистическому обязательству гештальт-терапии охватывать все, что могло бы помочь индивиду в выделении  фигуры: будь то интеллектуальное и духовное, или физическое и эмоциональное. Вследствие того контекста и того способа, которым это утверждение было выдвинуто, оно стало одной из частей распространенного убеждения того времени, которое Перлз одновременно и поддерживал и опровергал, о том, что значительный и устойчивый рост может быть достигнут легко и быстро.

Хотя Перлз был широко начитанным и очень чувствительным к интеллектуальным влияниям соответствующим его интересам, в то же время, его антипатия к интеллектуализации доходила иногда до отвержения серьезной мысли. Его стиль поведения и действия иногда подталкивал студентов к копированию, подражанию его методам, бездумному повторению его слов, интроецированию его личности и отказу от поисков собственной  индивидуальности, которые предполагались его учением. В то же время, следуя его примеру, некоторые студенты решали для себя практиковать гештальт-терапию без различения ее идей от лозунгов.

Было бы неправильным расценивать эти установки в гештальт-терапии только как следствие антиинтеллектуализма, личной несостоятельности и ошибочного понимания. Они также отражают некоторые моменты, которые являются основными для нее. Гештальт-терапевт обычно испытывает недоверие к ортодоксальности и поощряет каждого индивида искать свой собственный путь. Эти установки, тесно связанные с  теорией гештальт-терапии,  работают против любого импульса  к установлению стандартов для  ее теории и практики. Но гораздо более важным, однако, является парадокс, который лежит в самом сердце гештальт-терапии. С одной стороны, это психология, состоящая из теории, методов и практики, которая стоит на фундаменте построенном из важных психологических воззрений, и материалов философии и науки. Эти источники находят непосредственное отражение в языке, на котором она основывается, и влияниях, которые она включила в себя. Но в тоже время, она опирается на что-то большее, чем эти важные прародители, на что-то, что существует параллельно с ними, и приближение к чему может быть достигнуто даже без понимания теории и практики гештальт-терапии. Авторы “Гештальт-терапии” указывали на это во введении: “Совершенно необходимой для написания и полного понимания этой книги является установка, которая как и теория действительно пронизывает содержание и метод книги… Авторы не выдумали такой склад ума. Напротив, мы верим, что гештальтистский взгляд является первоначальным, неискаженным, естественным подходом к жизни, т.е. человеческим мышлением, действованием, чувствованием… Целостный взгляд… похоронен, но не разрушен, как мы намерены это показать, и он может быть вновь полностью восстановлен”.

Авторы “Гештальт-терапии” опираются на самые существенные процессы – взаимодействие фигуры и фона, формирование фигуры, нарушения контактной границы и функционирование сэлф. В последние годы жизни Ф.С. Перлз часто говорил об этом: “Гештальт также древен и стар, как и сам мир,” – отмечал он, – “Мир, и каждый организм в отдельности, поддерживает самого себя и только. Закон, который неизменен – это формирование гештальтов – достижение целостности, завершенности.”

Но если гештальт-подход является изначальным, естественным подходом к жизни, он не нуждается в том, чтобы говорить о нем в понятиях, которые развивали Перлз, Хефферлин, Гудмен и их соратники. Из текстов написанных раньше “гештальта” могут быть названы Дао-Дэ-Цзин, даоистский манускрипт, который демонстрирует и даже учит этому подходу. Таким образом, гештальт-терапия является частным проявлением этого исконного, древнего подхода. В “Гештальт-терапии” Перлз, Хефферлин и Гудмен создали исчерпывающее ее представление в терминах, которые были приспособлены для времени их написания, и составившие сборник терминов и концепций исходящих из современной психологии и философии. Их работа была обращена к образованной, глубокой публике и значительной части профессионалов.

Спустя 40 лет со дня публикации “Гештальт-терапии” покупатели книг по психологии драматически изменились, потому что  изменились ценности и стандарты популярности,  изменилось общее и профессиональное образование. Многие профессионалы находят книгу далекой от них. Но те, кто  счел книгу недоступной для понимания вправе требовать другого нежели “Гештальт-терапия” источника для понимания гештальт-подхода, основанного на ясных определениях этого исконного подхода к жизни. Даже безотносительно  текста своей книги,  Перлз, Хефферлин и Гудмен все таки говорят о том, что они понимают гештальт-терапию, возможно как то, что  является современным домом для этого исконного подхода в психологии. Некоторые гештальт-терапевты могли бы охарактеризовать самого Ф.С.Перлза как его выразителя. Другие приверженцы гештальт-терапии годами использовали эти же принципы, но создается впечатление, что они делали это с меньшей ясностью и точностью, чем они используются в “Гештальт-терапии”, а также не демонстрируя убедительно, что они полно понимали книгу или даже сам подход. Результатом этих процессов явилось разнообразие в ценностях гештальт-терапевтов, а также конфликт, противоречия и запутанность. “Гештальт” гештальт-терапии стал размытым, иногда более чем колеблющимся – для гештальт-терапевтов более предпочтительной была бы более четко очерченная фигура.

Главная тенденция последних 10 лет  направлена на признание, изменение и разрешение этой ситуации. Многие гештальт-терапевты пришли к убеждению, что гештальт-терапия, ее психотерапевты и люди, которые работают с ними, извлекают пользу из строгости, фокуса и точности, которые в большей степени достигаются благодаря знанию гештальт-теории. Это основной урок о фигурах, и конечно, любое целое становится наполненным влиянием и жизненными силами, когда оно последовательно, ясно и согласованно.

Следствиями этой самой тенденции стали большее количество дискуссий о природе гештальт-теории и более ясное разделение взглядов в гештальт-терапии. Значительное количество статей, которые появились в последние шесть лет в профессиональном журнале по гештальт-терапии Соединенных Штатов “Гештальт-журнале”, посвящены теории и связи между теорией и практикой, демонстрации того как гештальт-терапия старается придти в соприкосновение со своей теоретической подоплекой. (Данная  глава книги является отражением этой тенденции, включая вероятность того, что некоторые гештальт-терапевты захотели бы сделать возражения по поводу некоторых из ее формулировок).

Другим следствием этой же тенденции является еще более серьезная дискуссия между гештальт-терапевтами относительно гештальт-психотерапии, ее связи с теорией и попытки обогатить и усовершенствовать ее теорию и практику. Главными среди этих последних устремлений являются проекты, направленные на создание диагностической номенклатуры, содержащей вместе с гештальт-подходом попытки осветить теорию развития основанную на концепциях формирования фигуры и ментального метаболизма.

По материалам http://gestaltnsk1.narod.ru/lathner.htm

download pdf
Uz augšu